Дядя Павел.

 Дядя Павел - это родной брат моей мамы, второй ребёнок после тёти Насти. Он жил на Украине в городе Чугуеве Харьковской области. Там он застрял во время Великой Отечественной войны, там воевал и там нашёл свою вторую жену тётю Женю.

 Вот на этой фотке мы здесь с моей мамой, когда приезжали к ним в гости. Я немного помню эту поездку, хотя мне было всего полтора года. Здесь старшая дочь дяди Павла - Людмила.

А это его первая жена тётя Катя и дочь Августина. Вот так случилось в жизни моего дяди, что уходил на фронт уже семейным человеком, но там встретил другую женщину и к семье  не вернулся. Очень много лет он не писал своим родственникам и не поддержвал никаких отношений, не приезжал на родину. Его жена тётя Женя не хотела поддерживать отношений . Как моя мать тогда собралась в эту поездку - не знаю. Когда его дочь Ава приезжала к нему в Чугуев, то потом жаловалась, что тётя Женя очень плохо её встретила... Но здесь в Маргуше вся родня тесно общались с тётей Катей и Авой, их по-прежнему считали близкими людьми. Когда мы приезжали в Маргушу, то всегда ходили в гости к тёте Кате Ананьевой и она к нам относилась очень хорошо, Ава тогда уже жила в Горьком, помню мы ходили к ней в гости на улицу Студёную, где она жила со своим мужем Костей и дочкой Валей. Ава такая весёлая хохотушка осталась в моей памяти, года два назад она умерла - самая старшая моя двоюродная сестра. Сам дядя Павел, будучи уже пожилым человеком, приезжал в Нижний, был в Маргуше, навестил сестёр...всё-таки подводя итоги жизни люди часто хотят навестить родные места - тянет...А потом снова уехал в Чугуев и вскоре там умер...
 В юности мой дядя в Маргуше организовал первую комсомольскую ячейку, в 16 лет стал первым председателем колхоза в родном селе, был ранен из кулацкого обреза, а потом вместе с женой по призыву партии поехал строить Горьковский автозавод...Это он приобрёл первый и единственный трактор для колхоза и посадил на него работать своих младших сестёр - подростков. Это были моя мама и её старшая из сводных сестёр тётя Катя Тихонова(Ананьева). Вот в то время тётя Катя упала с трактора и повредила одну грудь и ногу. Она всю жизнь прихрамывала и всех своих детей, а их у неё было 8 человек, выкормила одной грудью. Вот такой у меня героический был дядя. Очень интересный человек, хоть и не имел хорошего образования...

Ананьевы...

Написала о тёте Насте Сорокиной, но по рождению она Ананьева, поэтому продолжаю о них. Это мои предки по материнской линии. Немного истории. Мой дед Александр Афанасьевич Ананьев и прадед, а может и дальше, славились в своей родной деревне Маргуша как хорошие портные. Дед шил всё - от лёгкого платья для женщин до тулупов и полушубков, тем эта семья и жила долгие годы, вернее, несколько поколений это был основной доход семьи. Маргуша, как говорит история, село большое, в старые времена это была территория немногочисленной этнической группы мордвы - терюхан. Сами названия ближайших сёл говорят об этом: Макраша, Терюшево и т.д. Нерусские названия совершенно. Когда была первая перепись населения в России, ещё во времена Екатерины 2, а может 1,( не уверена), царица решила, что никаких терюхан быть не должно и их просто записали русскими. Вот с тех пор эта этническая группа и исчезла по, так сказать, монаршему повелению. Были ли мои предки настоящими терюханами, я не знаю, но родом они из этих мест.

Когда в семье деда Александра родилась моя мать, у него уже было двое детей : дочь Анастасия (тётя Настя Сорокина) и сын Павел. Мать у меня родилась в августе, вскоре после родов моя бабушка Анна пошла в лес по грибы, попала под холодный дождь и сильно простудилась. Она умерла, когда моей матери было всего месяц или два. Поэтому зарегистрировали ребёнка только в декабре, так что по документам день рождения у моей матери 12 декабря. Вскоре дед снова женился. Вторую мою бабушку, то есть мачеху моей матери, тоже звали Анна. Так что у моей матери есть сводные сёстры Екатерина, Зинаида и Александра и братья Михаил и Сергей, который погиб в войну..О них я напишу отдельно. Вот на фото в центре сидит вторая бабушка (не хочу называть её мачеха), а слева её мать - моя прабабушка.Здесь нет только Михаила.

Моя тётя Настя.

Захотелось написать о маминой сестре - Сорокиной Анастасии Александровне.Эта её самая старшая и единственная родная сестра, остальные сёстры сводные, то есть от другой матери. Она умерла давно и, я думаю, мои дочери её не знают.
 Тётя Настя всю жизнь прожила в своей родной деревне Маргуше и каждое лето, когда мы были маленькие и жили ещё в городе, родители нас с братом отправляли к Сорокиным в деревню. Да и потом, когда мы переехали в Богоявление, всё равно часто ездили к тёте Насте, особенно я. Тётя Настя - худенькая женщина небольшого роста, всегда куда-то бегущая, всё делала очень быстро. Полная противоположность своему мужу дяде Ване - молчуну. Я запомнила их такими настоящими деревенскими, простыми и добрыми людьми. С тётей Настей мы ходили на сенокос в луга - жара, женщины в белых косынках и одуряющий запах красного клевера...Я маленькая спала на скошенной траве, прикрытая от мух и комаров марлей. Просыпалась, просила пить и есть. Подбегала тётя Настя, давала мне воды и вот почему-то запомнился мне её хлеб (она сама пекла его) такой круглый, с поджаристой корочкой и весь обсыпанный мукой, мягкий и вкусный...В огороде у Сорокиных росло много чёрной смородины, тогда все в Маргуше выращивали её и ездили в Нижний продавать. И вот мы с тётей Настей сидим под кустом и "доим" смородину...целый день, а вечером идём в какой-то дом, где есть сепаратор и долго сидим в очереди, чтобы пропустить молоко через этот сепаратор и получить сметану и ещё что-то ...У тёти Насти темные, уютные сени в доме, а там большая кровать под пологом от мух. Поздно вечером я залезаю под этот полог и сквозь сон слышу, как тётя Настя укладывается рядом со мной и её тёплые руки обнимают меня...засыпаю...

 Дядя Ваня немного странный человек - молчит почти всегда и только улыбается. Его почти никогда не видно и не слышно, а всем заправляет и руководит тётя Настя. Дядя Ваня работал пастухом и пас колхозное стадо,.а мы с тётей Настей носили ему обед куда-то далеко в луга...Так много и далеко приходилось ходить и никто не думал, что надо купить машину...Дети тёти Насти были взрослые уже и жили отдельно. Её младший сын Коля очень много читал, он был поэт и печатался в местной газете и мы все им очень гордились. Его книги тётя Настя хранила в амбаре в специальном сундуке и давала мне иногда читать, ну, а уж когда так случалось и Коля(он учился в Ленинграде) приезжал домой одновременно со мной, то часто он мне дарил свои книги и тогда домой я уезжала с большой сумкой книг. А её дочь Аня жила на Дальнем Востоке и домой не ездила - далеко слишком...Такие хорошие воспоминания у меня об этой женщине и её семье...

5.

Наверное то, что я здесь пишу, не всегда интересно и кажется, что зачем выносить всё это на всеобщее обозрение. Но я думаю, что вот я, простой человек, не совершила никаких подвигов в своей жизни, но пусть хоть моя память чем-то послужит моим предкам, а может, и меня таким образом вспомнят хорошим ли, плохим ли словом...это уж как заслужу. Стараюсь быть объективной, поэтому иногда и пишу не очень лицеприятные вещи о ком-то, но постараюсь при этом не давать оценок. Если не выдержу где-то этот формат - извините.
Итак, я уже говорила, что Павел очень был дружен со своей сестрой Леной. Это было очень удивительно и непонятно другим, как так много времени можно проводить со своей сестрой? Но это действительно так и было. Он часто уходил к ней, помогал по хозяйству, они вместе ходили в кино, без меня часто, так как как-то у нас с Леной не сложилось тёплых и близких отношений. Она почему-то всё время в моём присутствии чувствовала себя как-то скованно и немного стеснялась, что ли. Хотя я старалась её как-то подбодрить, но вот не получалось и всё. Не были мы с ней близкими подругами. А Павел был ей близким другом и с ним она делилась всеми своими проблемами, а он делился со мной и мы вместе иногда думали как ей помочь. Лена это знала, но вот сама подойти ко мне что-то спросить...стеснялась. Как-то, когда мы уже жили в Гавриловке, в кафе "Лакомка", что стояло на перекрёстке Ильича-Октября, работала женщина из Гавриловки. Вот она и решила просветить меня по поводу моего мужа. Говорит, что мой муж приходил к ним в кафе с какой-то женщиной, ели мороженое. Я говорю: "Женщина такая тёмненькая, невысокая в красном пальто?" Та удивилась: "Так ты знаешь?" Я говорю: "Это его сестра." Не знаю, поверила ли она мне, но посмотрела очень удивлённо и недоверчиво. Потом как-то у них обоих появилась идея - фикс -гнать самогон из томатной пасты в скороварке. Но так как я запрещала дома заниматься такими вещами, это делалось на квартире у Лены. Павел купил скороварку и отнёс её туда. Сидели там целыми днями, пока я не возмутилась окончательно и эту идею у них угробила. А скороварка так и осталась там у Лены.

По брату Павел всё-таки, я думаю, скучал, пытался как-то восстановить с ним отношения. Изредка брат с семьёй приезжал в Нижний, останавливался он обычно у Лены. Вот как-то в одно из таких посещений мы сделали общее фото, там были и мои родители, и тётя Зина...Потом как-то Фёдор был проездом в Нижнем и заехал к нам тоже, мы уже жили на Кирова, немного посидели, но вот эти короткие встречи всегда заканчивались не совсем хорошо, обязательно кто-то что-то скажет не так и оставался нехороший осадок. Но тем не менее, Фёдор пригласил к себе в гости Павла и тот вынашивал эту идею очень долго, планировал поездку в Подмосковье, решил поехать на Новый год. Я ему говорила, что надо позвонить или написать Фёдору, но Павел не сделал этого, решил, раз пригласили на Новый год, значит, будут ждать. Но ведь Павел не сказал, что обязательно приедет! Вот так и получилось, что Павел приехал, Алёнку взял с собой тогда, а дома никого нет - Фёдор с женой и детьми, Ольгой и Алёшей, уехали в Воронеж. Тогда мне на удивление приехали с Алёнкой на другой, кажется, день, Павел ходил мрачнее тучи. Я ему толкую, что сам виноват, но Павел сказал, что это была последняя попытка навестить брата... И брат ему так и не позвонил после этого тоже...
Когда тётя Зина умерла, нам не сообщили. Фёдор написал Лене, она ездила на похороны, а мы не знали об этом. Мы узнали об этом, когда уже прошёл 9й день. Лена тогда пришла к нам, кажется, попросила денег в долг, так как извелась на этот самый 9й день. Вот тогда мы и узнали, что тётя Зина умерла. Я дома была одна и когда спросила её, почему нам не сказали даже о смерти и на похороны мы тоже сколько- нибудь денег дали, Лена так легко ответила: "Я не сказала, потому что Павел всё равно не поехал бы." Он тогда уже работал вместе с ней на ГАЗе. Когда я сказала Павлу, что тётя Зина умерла и нам Фёдор не написал, а Лена знала и тоже ничего не сказала. Павел тогда сказал, если я умру, не сообщай Федьке об этом вообще. Я говорю, да как же так можно, но услышала: "Я сказал." Но так получилась, что когда Павел умер, то всем посылал телеграммы и сообщал Андрей и он не знал всего этого, поэтому и Фёдору телеграмму отправил. Когда я возвратилась в квартиру после поминок, вдруг раздался звонок, это был Фёдор. Он тогда сказал, что поскольку я не успел на похороны, то приеду на 9й день. И приехал с женой и младшим сыном. И он оплатил тогда полностью эти поминки на 9й день. А через несколько лет и Лена с Олегом уехали жить туда к Фёдору поближе, а у меня даже адреса их нет и никакой связи с ними. Знаю только, что Олег женат и у него есть дети, один ребёнок есть и здесь в Нижнем от его прежней жены Ларисы...

4.

Отдельная история, как Образцовы оказались в Гороховце. Павел и его брат родились в Челябинске, там прошли первые годы их детства. Часто Павел рассказывал, как они с братом на яках катались. Вот и всё, что у него в памяти от тех лет осталось. Вообще, семьи и матери и отца были раскиданы по прежнему Союзу. Мать Евгения Кузьминична была родом из Владимирской области, деревня Светильново или Святильново, не знаю точно как правильно, это недалеко от Гороховца. Откуда родом отец Пётр Павлович, я точно не знаю. Но обе эти семьи были вывезены в Сибирь в те годы, когда шло активное раскулачивание в стране, в первые годы советской власти. Были ли они на самом деле кулаки, не знаю, тогда, как мы знаем из истории, часто под раскулачивание попадали совсем не кулаки, а просто чем-либо не угодившие местным властям. Но вроде, со слов мужа, семья отца была действительно зажиточной, кулацкой семьёй. А из Сибири дети уж как могли выбирались сами, где смогли, там и осели. Так у Петра Павловича двое, не знаю точно, то ли братья, то ли сёстры жили( живут) в Таллинне, две сестры Елена Павловна и Мария Павловна жили( живут) в Нальчике. У Евгении Кузьминичны старшая сестра Ольга жила в Новосибирске, сестра Любовь и брат Вадим - в Алма-Ате, тётя Полина - в Нижнем. Поэтому Пётр Павлович с Евгенией Кузьминичной и приехали во Владимирскую область на родину Евгении Кузьминичны. Связь с родными поддерживалась слабо. Когда выбирались из Сибири, часто уезжали нелегально, поэтому не сообщалось, кто и где устроился. Ну, а потом уж, видно, отвыкли друг от друга...но всё-таки кровь тянула и однажды в Гороховец пришло письмо от родственников из Эстонии. Мы уже были женаты первый год, наверное. Тогда Павел с отцом и тётей Зиной ездили в гости в Таллинн, я работала и не ездила с ними. Тогда я только запомнила имя Сергей - это двоюродный брат Павла, в общем, есть там родня, с которой мы не знакомы.
Потом было письмо из Нальчика от Елены Павловны. Это письмо пришло, когда сам отец уже умер. Тогда мы с Павлом собрались и решили в отпуск съездить туда и познакомиться с тётушками. Тем более, что у Павла, как работника МВД(пожарные относились именно к этому министерству) проезд был бесплатный на поезде. С нами поехал и мой брат Валерий, он тогда был ещё не женат. Мы взяли билеты на самолёт, но мужчины просто заплатили разницу в стоимости билетов, так что нам это получилось недорого совсем. Мы прилетели в Минводы, кажется, потом на автобусе добрались до Нальчика. У нас на руках только письмо и адрес, мы едем к людям, которых совсем не знаем и никогда не видели. Мы знаем, что где-то здесь в этом небольшом городке живёт сестра отца, которая нас хотела видеть, где-то здесь же есть и вторая сестра, но о ней мы вообще ничего не знаем. Мы спрашивали очень многих, мы очень долго искали нужную нам улицу. В конце концов, мы приехали куда-то на окраину, вот где-то здесь , но никак не можем найти. Идёт женщина, мы к ней: " Не подскажите ли где такая-то улица?" Она нас повела, говорит, а какой дом вам надо? А дома там все частные были. Когда Павел назвал нам номер дома , она так внимательно на него посмотрела и спрашивает: " А Вы не Петра Павловича Образцова сын?" "Да." " А я Мария Павловна - его сестра и ваша тётя" Вот как Павел был на своего отца похож! "Так вы к Елене Павловне приехали, я покажу вам её дом." Мы говорим, что мы и вас рады видеть, просто её искали, потому что её адрес у нас, а они, оказывается, почти напротив друг друга жили. Но мы -то откуда тогда это знали! Но тётя Мария на нас тогда обиделась и не очень с нами общалась. У неё был взрослый сын, он пил и с нами исключительно на этой почве хотел общаться, но мы ему оказались не компанией. Один раз нас этот сын(имя его я забыла) пригласил в гости, так тётя Мария ушла из дома, вот как она нас привела к дому Тёти Елены, так мы больше её и не видели.
А тётя Елена и её семья нас встретили очень хорошо, у неё был такой уютный дом, с летней кухней и верандой, увитой виноградом, огромный сад, в котором росли экзотические для нас фрукты и даже грецкие орехи. Но мы приехали в такое время, когда ещё всё было не созревшее. Они нас угощали своим домашним вином, которое было вкусно пить, но от которого у меня совсем отнялись ноги и после ужина я не могла сделать ни шагу - вот смеху было! Про тёту Марию она тогда сказала, что, мол, вы подождите, не обижайтесь, она отойдёт и всё будет нормально. Но, видно, не судьба. Мы там очень хорошо отдыхали, там где-то посреди города было озеро и пляж, куда мы ходили купаться и Валера там потерял деньги или у него украли. Ещё мы катались на подвесной горной дороге, эти фотографии у нас есть дома. Как-то тётя Елена повела нас на местную барахолку, где продавали изделия из шерсти горных овец и коз. Хотели купить Павлу свитер, пока мерили, у меня из сумки вытащили все деньги, что были. Вот поэтому, пробыв там всего пять дней и оставшись совсем без копейки, причём, денег не было ни у нас, ни у моего брата, мы решили уехать домой. На обратную дорогу денег нам дала тётя Елена, она же купила нам несколько женских шапок местного производства для того, чтобы я продала в Нижнем. Конечно, ничего я не продала, где кому-то подарила, где сами износили, но деньги мы выплатили всё родственникам. Так и уехали, не успев поладить с тётей Марией и потом больше как-то не переписывались и не поддерживали отношений...