Замужество.

Я сама не знаю, почему я стала ходить на свидания с этим ничем особо непримечательным парнем. Первые точки соприкосновения с ним мы нашли, когда он стал брать у меня книги, а значит у нас был один круг чтения и нам было, что обсудить. Он, как и я, любил книги. Потом он мне сказал про тот день, когда впервые сказал: "Пойдём?",что загадал, если сейчас встретит меня на посту и я пойду с ним гулять, то мы будем с ним вместе. У него была тогда другая девушка, с которой он встречался.
Мы много проводили времени вместе, все свободные вечера. Павел был не местный и плохо знал наш район. Я водила его по району, показывала свои любимые места, места, где проходило моё детство. Он мало говорил, а я говорила, и говорила, и говорила... Главное его достоинство было умение слушать не перебивая, но всем своим существом показывая, что это ему крайне интересно. Не могу понять, но, наверное, это судьба. Если раньше с Толиком я была просто слушателем, то здесь было всё наоборот! Нам было интересно вместе и мы ждали этих встреч и если по какой-то причине однажды эта встреча не состоялась, мы оба скучали и не могли дождаться следующего дня. Какое-то родство душ, что ли...Нам было хорошо вместе и мы очень быстро перестали друг друга стесняться и даже какие - то братские отношения были, не было каких - то обжиманий и поцелуев в подъезде, это уже стало, когда решили пожениться
Однажды он пригласил меня в кафе "Берёзка" - это тогда было очень приличное кафе и не самое дешёвое недалеко от Московского вокзала. Я принарядилась, вышла во двор, а там бойцы играли в волейбол и Паша вместе с ними. Увидев меня, он махнул мне и мы пошли с ним на трамвай. Ехали в трамвае минут 40, наверное, но только в кафе я увидела, что он пьян, да ещё немного выпил там. Я возмутилась, встала и пошла к выходу. Он расплатился и побежал за мной. Я тогда так на него разозлилась, что не хотела с ним садиться ни на какой транспорт и мы с Московского вокзала поздно вечером шли пешком. Он всю дорогу мне твердил, что, мол, брось меня и садись на транспорт, но я сказала, что не брошу его одного и доведу до общаги, а то его в вытрезвитель заберут. Так и шли долго, учитывая его шатающуюся походку. После этого он меня зауважал сильно, ведь если бы его забрали тогда в милицию, то его выгнали бы из пожарки точно и он лишился бы общежития, а это новые проблемы.
Однажды, когда Павел, как обычно, посвистел мне в окно, я не выглянула, тогда он бросил в окно камешек. Около окна на раскладушке лежал мой брат, который только что вернулся из командировки, камешек и попал в него. Брат вскочил, выглянул в окно и увидел какого-то бойца, обругал его, тот тоже ответил довольно так невежливо, на том и разошлись. Потом мне Павел сказал, что если бы он с самого начала знал, что я сестра этого нового начальника караула, то не подошёл бы ко мне вообще! А сейчас уже поздно, он влюбился.
Но после этого случая мой брат узнал, что я встречаюсь с парнем из общежития и написал родителям в деревню, что я гуляю с парнями здесь и он боится, что я дискредитирую его в глазах подчинённых. Приехал мой отец и начал вести со мной воспитательные беседы. Мне стало так обидно, я вышла на улицу, стою около подъезда, а Павел в тот день дежурил. Он подошёл ко мне, спросил, что случилось. Я ему всё рассказала, а он и говорит: "А ты скажи отцу, что я хочу жениться на тебе." Я спросила, когда он это планирует и когда он сказал, что где-то к Новому году(а разговор был в августе). Вот тут я ответила, что до Нового года навряд ли я с ним буду и если он хочет жениться, то пусть это делает сейчас. Мой отец работает в сельсовете и может там договориться, чтобы нас зарегистрировали задним числом. Так мы и решили и вернувшись с улицы я сказала отцу, что выхожу замуж и мы приедем регистрироваться в деревню через два дня. Вот таким образом я вышла замуж. Весь наш период свиданий и ухаживания был очень недолгим - 4 июля мы впервые пробежали, хлопнув дверью, через пост, а 22 августа мы уже зарегистрировали наш брак, а я так и не успела узнать, как его фамилия. Во время регистрации, когда надо было написать, какую фамилию будет носить жена, он не спросил даже, хочу ли я взять его фамилию, начал писать, а я так осторожно, заглядывала через плечо, чтобы увидеть, какая же у меня будет фамилия теперь? А потом с сестрой смеялись, что хорошо хоть не какая-нибудь Бесштанова оказалась или Гнида, как одна из наших общих подруг. На фото Павел с Леной на руках, а также наше первое совместное фото.

Как мы познакомились.

После окончания педучилища, когда я жила в Богоявлении, мой статус молодой учительницы позволил мне быть в центре внимания местных парней. Но после моего морячка все они мне казались скучными и совершенно неинтересными! Мне казалось, что я никогда не встречу такого человека, с которым мне будет интересно хотя бы просто разговаривать...
Я недолго работала в школе, после моего трудного 3го класса мне дали первый и третий класс малокомплектной школы, но я их не довела до конца и переехала в Горький. Там я устроилась работать воспитателем в детский сад, сначала в один, потом меня перевели на интернатную группу в другой. Первое время в городе я жила у своей тёти Ани Ляпнёвой, так как дружила с её дочерью Людмилой, а потом моему брату, который к тому времени окончил военно-пожарное училище и начал работать в пожарной части начальником караула, дали в этой же части комнату и я переехала к нему.
В то время в части на первом этаже находились служебные помещения, а на втором было общежитие для молодых бойцов-пожарных. А вот в другой части этого же здания на втором этаже находились квартиры и комнаты для начсостава, где мы и жили с братом. Когда я туда переехала, то, конечно же, обитатели мужского общежития начали проявлять ко мне интерес, да ещё ко мне часто приходила моя двоюродная сестра. Проходить в часть надо было через специальный пост(будку), где дежурили бойцы. Вот так однажды мы с Людмилой, проходя через пост, громко хлопнули дверью, да так, что и вторая дверь распахнулась и мы с ней убежали, но успели услышать, как дежурный боец чертыхнулся в наш адрес. Поэтому, когда мы возвращались снова через этот же пост, то мы уже специально громко хлопнули дверью, чтобы насолить этому дежурному. Вот так мы и заметили друг друга с моим будущим мужем. Мы стали с ним здороваться при встречах, а однажды, когда я возвращалась с сумкой книг из библиотеки, он попросил у меня что-нибудь почитать. Я вынесла ему тогда штук пять на выбор, он очень удивился, так как не рассчитывал на такую щедрость, но взял книгу, и потом брал ещё. Однажды, я вечером вышла погулять и стояла в будке, просто болтая со знакомым мне бойцом.Тут подошёл Он, немного поболтал с нами, а потом кивнул мне: "Пойдём?" Вот так мы начали с ним встречаться в свободное время от его работы. Я назвала его Он, потому что я не знала как его зовут! Мы ходили с ним на свидания, я знала имена его друзей, но его имени я не знала! Вот не спросила сразу, а потом было неудобно. Помню, как мы с Людкой смеялись над этим обстоятельством и всё время придумывали, как бы так незаметно выяснить его имя. У него был друг Валерка Смирнов, который называл его Улёлик (как выяснилось потом, он всех так называл), поэтому мы начали думать, что его имя Лёша. Обычно, этот парень приходил ко мне, свистел под окном и я выглядывала. Но однажды я куда-то ушла, а когда вернулась, то один из знакомых мне бойцов сказал: "Где ты ходишь, Пашка уж все окна обсвистал." Вот так я и узнала, как зовут моего парня. Теперь надо было узнать его фамилию. То же было много всяких ухищрений, я спросила его, какое у него было прозвище в школе, он ответил: " Образец, как ещё", но я даже не могла подумать, насколько я была близка от истины тогда и этот ответ мне ничего не сказал. А потом уже не было времени, чтобы выяснить его фамилию. На фото Павел.

Вот такая канитель...(часть восьмая).

Я не могу ничего не сказать здесь о том, или вернее, о той, которая очень часто сопровождала нас в наших прогулках. Это гитара и песня. Он часто брал с собой гитару и много пел авторских бардовских песен - Высоцкий, Визбор, Якушева и т д. Его любимая песня "У Геркулесовых столбов лежит моя дорога..." Я не могу сказать, что он виртуозно играл на гитаре, так, обычное бренчание, но пел с таким чувством и душой, что казалось, это о тебе и для тебя.
Однажды он не пришёл на наше свидание. Я ждала очень долго в нашем дворе-колодце, сидела на лавочке, пока не вернулся с работы мой брат, который всегда возвращался очень поздно. А в то время Коля готовил к выходу в свет свою вторую книгу стихов и у него в связи с этим было много беготни. Как всегда он меня подбадривал, что всё нормально, мало ли что бывает... Прошло где-то дней пять. Однажды днём в дверь позвонили, на пороге стоял он, вид у него был, конечно же...какой-то весь разбитый, усталый, даже измученный...В тот день он много молчал, не пел и не шутил, как обычно, а потом вдруг сказал:"Прости, я очень виноват, но я ничего не мог с собой сделать, я пытался, но оказался слаб, но я справлюсь, ты мне только верь" Вот тогда я и узнала, что у него периодически бывают запои, хотя он пытается с этим бороться, но его друзья не помогают ему, а только подталкивают к этому. Но это очень хорошие люди и он не может просто бросить их и не общаться, так как они много помогали и продолжают помогать ему во всём.
И я должна увидеть его друзей, так он решил. Была какая - то вечеринка, даже не помню по какому поводу. Но он пригласил меня с собой туда, сказал, что там все свои и всё свободно, делай, что хочешь, никто никого не развлекает и никто никакими условностями не связан. Мне было очень любопытно и я согласилась туда пойти. Действительно, много там было народу, все очень хорошо общались друг с другом, меня сразу приняли как свою, кто - то пил, кто - то просто ел, вот тогда я увидела здесь впервые Юрия Визбора, который сидел среди небольшой группы и что- то тихо наигрывал на гитаре. Когда Толик мне на него показал, я просто обалдела, я даже хотела подойти к этой группе, но тут какая - то девица с визгом выскочила на середину комнаты, вскочила на стол и начала с громкими рыданиями и нечленораздельными звуками рвать на себе одежду и бросать на пол. Образовалась какая-то сумятица, все бросились к ней, а Толик схватил меня за руку и увёл оттуда. На мой вопрос кто это и что это было, он ответил, что я, возможно, знаю её имя или скоро узнаю, так как эта девушка очень талантлива. Это была моя первая встреча с наркотиками.
Друзья его мне действительно понравились, такие простые люди, такие дружеские рукопожатия и все принимают тебя такой, какой ты есть и сразу доверяют тебе без остатка, только лишь потому, что тебя привёл один из друзей. Чувствовалось, что Толика здесь все любят и хорошо к нему относятся, какие - то братские отношения, очень тёплые и близкие. Таких друзей просто так не бросишь.
Когда потом дома я, как обычно, рассказывала своему брату об этой встрече, он сказал, что здесь не всё так просто и он слишком хорошо знает эту компанию, мне надо получше присмотреться к этим людям и самой быть осторожнее. Но я верила в свою любовь и уверена была, что со мной ничего не случиться плохого и Толик тоже справится с этим. Всегда хочется верить в лучшее, тем более в молодости, только потом понимаешь, что бывают в жизни моменты и ситуации, откуда нет выхода и не все дороги ведут в храм, а бывают дороги в никуда...
После этого вечера мы как - то больше стали говорить о жизни и дальнейших наших отношениях. Тогда он сказал, что безумно любит искусство и оно всегда будет на первом месте для него, а всё остальное на втором и даже я. Мы оба хотели быть вместе, но кто - то из нас должен сделать выбор. "Я люблю Ленинград. Он источник моего вдохновения, здесь большие возможности творить, но что мне делать в вашем Горьком? Я просто умру там как художник и как человек". Я тогда думала, что если человек любит, то пойдёт за тобой на край света и этим человеком должен быть он, а не я. Это он должен идти за мной на край света, а я не Пенелопа, так ему и сказала.
Когда я уезжала домой в Горький, он не пришёл на вокзал меня провожать, хотя обешал, мы все его ждали: и я, и семья моего брата...На снимке паспортное фото уже после флота.

Вот такая канитель...(часть седьмая).

Кажется, я добралась в своих воспоминаниях до главного. Были ли у меня какие-то чувства и трепетало ли моё сердце, когда мы шли в это общежитие? Нет, не трепетало, тогда мне казалось, что всё прошло, всё умерло и только любопытство вело меня туда. Может быть, это действительно так бы и осталось, только любопытство и светлая грусть, если бы не было этой встречи.
Когда в очередной раз зазвонил телефон и брат, кивнув мне на него, вышел в другую комнату, увлекая за собой отца, я как-то несмело дрожащей рукой взяла трубку и каким-то сиплым голосом издала звук, то в ответ услышала тихое: "Это ты?" Вот тут у меня просто всё оборвалось внутри и слёзы подступили к горлу, я не могла произнести ни одного слова, в ушах шумело. Он что -то почти кричал в трубку, что-то пытался объяснить, а я молчала и ничего не могла понять. Через некоторое время брат подошёл ко мне , трубка в моих руках уже молчала и только тихо издавала короткие гудки, положил трубку на телефон. "Что он сказал?" "Не помню, я ничего не помню, я ничего не могла слышать." " Он знает наш адрес? Он называл, хоть какое - место?" "Кажется, он говорил что-то о метро..."
Я не знаю, можно ли найти человека в метро в таком большом городе, ведь метро - это целый подземный мир, много станций, подземных переходов, толпы спешащих по своим делам людей... Но, видно, судьбе было так угодно, чтобы мы встретились и поэтому не успели мы с братом дойти до ст.метро "Василеостровская", как я увидела его, стоящего немного сбоку от входа. Как ни странно, но моя оторопь к тому моменту прошла и встреча состоялась совсем обыденно: "Привет, привет, вот мой брат, а это мой друг по переписке. Как дела?" И всё в том духе. Вскоре мой брат ушёл, взяв слово, что мой друг меня не оставит одну и проводит до дома. Мы как - то скованно себя чувствовали первое время, но скоро это всё прошло и казалось, что мы давно вместе и не было этих месяцев разлуки, мы 100 лет знакомы. Встречались мы каждый день, мы гуляли по городу, он так много мне рассказывал, с ним было так интересно! Он показал мне все его самые любимые и просто знаменитые места в Ленинграде. Мы облазили всю Петропавловскую крепость, мы посетили все музеи. Тогда стояли белые ночи, ведь была вторая половина июня, мы не замечали где день, где ночь, время слилось в один длинный нескончаемый день...Мы гуляли по Невскому, бродили по набережным Фонтанки. Ездили в Петергоф смотреть знаменитые фонтаны и царский дворец. Потом, когда я Была в Версале, французский царский дворец мне показался каким-то серым и не таким пышным, что ли, как петергофский. Тогда в целом мире не было человека счастливее меня! Нам было хорошо вместе. Так прошли две недели, ему надо было возвращаться к работе. Он тогда вместе с группой художников расписывал огромные панно на площади у входа в Зимний дворец, мы ходили смотреть их, город готовился к празднику - день города, кажется, или что - то другое, не помню точно. Но я так и не спрашивала, почему же он перестал мне писать, ведь мы могли и не встретиться больше, я как то боялась, что это внесёт какой-то диссонанс и разрушит наши отношения. Я не строила никаких планов на будущее, я просто жила сегодняшним днём и наслаждалась тем, что имею сегодня.
Дома брат спрашивал меня о нём, немного подтрунивал надо мной, приглашал вполне серьёзно остаться у них в Ленинграде. В то время он уже работал главным редактором в каком-то молодёжном издании и предлагал мне поработать у него журналистом в отделе искусства, благо у меня знакомый профессиональный художник есть. По поводу наших отношений он всё время намекал: " Выдадим тебя замуж здесь..."
Но ни о каком замужестве и речи не шло у нас. Мы даже никогда не говорили о любви, мы не целовались даже, но столько было нежности в его глазах, в его прикосновениях рук, так бережно он относился ко мне. Он как-то сказал только, что он очень дорожит нашими отношениями и так трепетно ко мне относится, что каким-то грубым движением боится спугнуть то светлое, что есть между нами. Это была какая - то платоническая любовь, выражаясь его же ранее сказанными словами. Ну, а я просто утонула в его глазах, ради него я готова была на всё. Я просто хотела видеть его всегда, я хотела быть рядом, для меня было счастьем дышать с ним одним воздухом...(продолжение следует).

Вот такая канитель...(часть шестая).

В Ленинграде мы остановились у племянника матери Коли Сорокина, который жил в то время на Васильевском острове в коммунальной квартире, но его семья занимала две комнаты. Он жил с женой, тёщей и дочкой его жены от первого брака Анечкой, которой в то время было лет пять, наверное, не помню точно. Мой брат окончил Университет в Ленинграде, он учился с Эдитой Пьехой на одном курсе, но на разных факультетах - он на факультете журналистики, она на психологическом или что-то в этом роде, тогда она пела в студенческой самодеятельности и свою карьеру певицы только начинала. Мой брат по программе студенческого обмена или, по какой-то другой, я не помню точно, какое-то время учился в Берлинском университете и свободно говорил на немецком. Его жена и тёща были эстонки, хорошо говорили тоже и на немецком, тёща вообще с трудом объяснялась на русском. Немецким языком владела и их дочка Анечка. Вот когда я приехала к ним, то пообщавшись со мной, мой брат решил очень просто мою проблему с немецким, так как я знала язык, но не было разговорной практики. Он просто запретил всем своим домашним говорить со мной на русском! Когда уехал мой отец, а я осталась у них, они провели со мной этот эксперимент и через неделю я уже могла сносно общаться, а через две разговаривала с его тёщей Сенией Христифановной на немецком!
Отец жил там две недели, потом мы должны были уехать, но Коля уговорил отца меня оставить на лето у них, тем более, что Анечку они тогда куда-то отправили отдыхать с её отцом. Вообще, у них были очень хорошие отношения с первым мужем Эли(так звали жену моего брата), он приходил в гости к ним, иногда вместе встречали праздники, такое редко бывает в жизни. Он был полярником, учёным и часто уезжал в экспедиции надолго, поэтому и семья распалась.
Однажды отец, когда мы гуляли по городу, предложил мне обратиться в Горсправку и попытаться найти моего морячка. Нам там выдали несколько адресов, один из них был на пр.Стачек в общежитии Кировского завода. Я сразу решила, что это то, что нам нужно, хотя не очень понятно было, какое отношение художник может иметь к Кировскому заводу. Дома мы спросили моего брата, как нам проехать на этот проспект и к этому общежитию. Тогда я просто сказала ему, что это мой знакомый и тогда он вспомнил, что как-то зимой ему позвонил незнакомый мужчина и передал привет от меня. Это меня как-то окрылило. И вот мы с отцом отправились на поиски. Нашли мы очень быстро и без проблем это общежитие. Но на вахте сидела такая строгая тётка, которая сердито на нас закричала, когда мы попытались войти. Когда же мы назвали имя, кого мы ищем, то она сразу указала , где его комната, чувствовалось, что его часто навещают незнакомые люди и она к этому привыкла. Мы вошли в вестибюль - всё вокруг было такое старое, обшарпанное, какое-то запущенное. Нашли нужную комнату, отец негромко постучал - всё тихо. Тогда он постучал громче - опять тихо. Мы уж хотели повернуться и уйти, но тут в комнате послышалось какое - то движение и через некоторое время дверь распахнулась. На пороге стоял заспанный лохматый парень в спортивном костюме, я его сразу узнала - это был он. Он не узнал меня совсем! Да, впрочем, узнать было сложно, он мне присылал много своих фото, а я только однажды прислала ему своё неудачное фото, да у меня не было возможности фотографироваться в деревне. Он спросил: " У вас заказ? Вы откуда?" Тогда я шагнула вперёд и, пошарив в своей сумке, на клочке бумажки написала телефон брата и сказала: "Позвоните по этому телефону". Мы повернулись и ушли. Пока мы добрались до Васильевского, да ещё заходили по пути в магазины, так как отец уже скоро уезжал и мы хотели купить подарки кое-какие, он обрывал телефон! Он узнал телефон, который я когда-то давала ему, или у него сохранилась ещё та моя запись, я не знаю, но когда мы явились на квартиру к брату, тот сказал, что если бы мы не явились ещё с час, то его телефон просто бы взорвался! (продолжение следует).